Путинская экономика — закрепощение (Латынина)

Суть путинской экономики — убрать конкурентов, заставить крепостных покупать только у кремлёвских лузеров, чтобы воровать больше.

Любимая тема российского бизнеса — это сказать Путину, что такая-то отрасль нуждается в господдержке и нуждается обязательно в запрете из-за рубежа, чтобы отечественный производитель имел возможность… А что такое господдержка? Объясню на простом примере: допустим, вы булочник и печёте пирожки, вы пытаетесь печь как можно более хорошие пирожки по как можно более дешёвой цене, чтобы максимизировать прибыль и продажи. А теперь представьте, что вы женились на дочке царя, и царь издал указ покупать пирожки только у вас. Что вам надо делать для максимизации прибыли? Правильно — вам теперь надо печь как можно более плохие пирожки за как можно более высокую цену.

Собственно, при любой защите отечественного производителя (или монополизации, потому что вот это государственное дело, у нас ровно это и происходит), и таких горе-булочников у нас пруд пруди, это каждый лузер, который не может выдержать конкуренцию. Потому что если ты, скажем, Аркадий Волож, владелец «Яндекса», ты не рассказываешь Путину о национальном поисковике, потому что ты его создал. А если ты Игорь Ашманов, создатель «Рамблера», который проиграл в конкуренции, то тут ты будешь двигать идею национального поисковика с огромной силой.

Или вспомним замечательную историю интернет-бизнесмена Дмитрия Мариничева, который регулярно нас потрясал адскими заявлениями, и вспомним Госдуму, которая ещё в 2014 году вдруг заявила, что персональные данные граждан РФ должны храниться на серверах, которые находятся на территории РФ. Там эксперты подсчитывали урон, который мы все от этого понесли — получилось где-то под 300 миллиардов рублей. И тут же оказалось, что этот самый омбудсмен Мариничев и является директором и учредителем группы компаний, которая как раз и строит подобные центры, вернее, ей помогает там московский бюджет. То есть «прекрасные люди» построили центр хранения данных, и чтобы наполнять его — пробили закон, что данные должны храниться в России. Всем нам это стоило 300 миллиардов рублей. И понятно, что авторам законопроекта это принесло гораздо меньше, но я много раз говорила, что во всех коррупционных проектах существует такая вещь, которая называется отрицательный мультипликатор, когда вам надо нанести ущерб людям на 100 миллиардов, чтобы получить 1 миллиард.

Вот в своё время в Восточной Европе — в Польше, в России — наблюдался такой феномен как вторичное закрепощение. И состоял он в том, что на Западе промышленное развитие сопровождалось исчезновением всяческих видов рабства, крепостных различных видов зависимости. И, казалось бы, когда все эти новые игрушки: машинки, ткани, мебель, несессеры — достигли Польши и России, должно было случиться в них то же самое, а произошло, наоборот, вторичное закрепощение. И произошло оно потому, что элита этих стран — дворяне, — они хотели иметь как можно больше западных ништяков. Для этого им надо было экспортировать как можно больше зерна, для производства этого зерна они нуждались во всё более бедном и безправном населении. И в России в экономическом смысле слова сейчас существует, действует тот же эффект вторичного закрепощения. Путин и его окружение живут в некотором волшебном пузыре, где у них есть все западные ништяки, золотые унитазы. И что надо сделать, чтобы жить вот так, и не иметь никаких народных возмущений? Ответ: 1) надо экспортировать нефть, 2) закупать всё остальное, и 3) уничтожать всякую экономику внутри страны, потому что каждый человек, который занимается самостоятельно экономикой и при этом не зависит от государства и не использует административный ресурс вынужденно или, наоборот, с радостью, он представляет собой потенциальную опасность, он тот человек, который может выйти на улицу, он тот человек, который может сказать: нет.

В результате что происходит — внутреннего спроса в стране нет. В России 144 миллиона человек, но если представить себе уровень, на котором живут 100 миллионов из этих 140… Чтобы было понятно: в России 260 тысяч айфонов. Знаете, сколько в Сингапуре? 480 тысяч айфонов, при населении Сингапура 5 миллионов человек. Потому что огромное количество россиян живут в треугольнике «кефир — буханка хлеба — поездка на метро», и это убивает рынок вообще. Рынок схлопывается для всего. Нельзя произвести нормальный фильм, потому что если он стоит дорого, он не окупится. Нельзя сделать нормальное лекарство, потому что оно не окупится, не найдётся покупателя. Если зайти в сельский магазин, он, конечно, не такой же, как при Совке, но он несравним с сельским магазином в Европе, потому что главный клиент этого магазина — пенсионерка или таджик-мигрант.

Почему, собственно, главным рынком обогащения в России стал распил и освоение бюджета? Ровно потому, что это положительная обратная связь, в такой стране работать на рынке невыгодно. Сколько человек в России ходит регулярно в рестораны? А сколько сходит в столовку Росгвардии? И кем выгодней быть: Новиковой или золотовской этой золотой капустой?

Как я уже сказала, меньше 300 тысяч айфонов в России. А сколько в России грузовиков? Ответ: 6 миллионов, из них 1,7 миллиона большегрузы. И вот те раз, в 2013 году обязывают всех водителей грузовиков иметь тахограф, да не какой-нибудь зарубежный, а отечественный, снабжённый системой криптографической защиты, цена 70 тысяч рублей, как iPhone. Представьте сколько эти «прекрасные люди» сняли с кэптивного рынка тахографов? В 10 раз больше, чем компания Apple. Потом ещё и систему «Платон» ввели, и ещё столько же сняли. Никуда не денешься. Дальнобойщик получается новый крепостной. Ему надо покупать отечественного производителя, и чем больше он денег платит за все эти «Платоны», тахографы, тем меньше у него денег остаётся на условный iPhone, на то, что продаётся на рынке, и становится невыгодно работать на рынке вообще, продавать этому дальнобойщику вообще что-то: лекарства, мясо хорошее, билеты в кино, дорогие ботинки — неважно, гораздо выгоднее, если ты, скажем, производишь обувь, добежать до Путина и сказать: «Слушайте, давайте обяжем всех дальнобойщиков носить башмаки, сертифицированные ФСБ, а то иначе, вот мы тут догадались, что они не так на педаль нажмут, и выдать сертификат ФСБ, что эти ботинки должны быть производства только одного конкретно завода». Гораздо выгоднее, если ты производишь мясо, сказать: «Отныне такая-то категория населения — те же самые дальнобойщики — в рейс должны брать с собой мясо только от такой-то компании». А если это цирк, то давайте обяжем всех дальнобойщиков ходить в цирк раз в месяц. И понятно, что такая экономика, она как чёрная дыра, рынок схлопывается.

* Юлия Латынина / Эхо Москвы / 22.12.2018